Кризис экономики или кризис банкротства?

13.03.2014 Кризис экономики или кризис банкротства?

Круговорот в народном хозяйстве

Народное хозяйство России, как и экономика любого другого государства, находится в постоянном движении и изменении.

Многие предприятия ликвидируются, исчезают, а на смену им приходят новые, более эффективные собственники.

Механизмом, призванным обеспечивать такой круговорот, является банкротство. Причем, если возникают проблемы в сфере несостоятельности (банкротства), то народное хозяйство, как социальный организм, начинает «болеть» вследствие невозможности «очиститься» от неэффективных предприятий.

Особенно чувствительны к этому некоторые экономически неустойчивые отрасли, такие как жилищно-коммунальное хозяйство, сельское хозяйство и др.

В частности, абсолютное большинство предприятий ЖКХ, имея неликвидный бухгалтерский баланс, постоянно находятся в зоне риска инициирования процедуры банкротства как со стороны налогового органа, так и со стороны коммерческих кредиторов.

Нарушения механизма банкротства, различные правовые деформации и перекосы оказывают непосредственное влияние на народное хозяйство и экономику в целом.

Нарушение круговорота в сфере банкротства приводит к тому, что на смену неэффективным собственникам приходят еще менее эффективные. Это естественно замедляет экономический рост и порождает увеличение просроченных долгов.

За последние несколько лет в практике банкротства все более явными стали произошедшие изменения, и более отчетливо оформляются основные тенденции в сфере банкротства, оказывающие влияние на всю экономику России.

Кризис одной сферы негативно влияет на другую

Многие профессионалы в настоящее время ощущают кризис в сфере банкротства. Данный кризис протекает в латентной форме, поскольку банкротство – это достаточно закрытая сфера и увидеть кризисные явления могут далеко не все.

Между тем в результате деформаций в сфере банкротства нарушается гражданско-правовой оборот. Нарушения проявляются в первую очередь в том, что существенно вырастают риски невозврата задолженности в связи с распространением схем «серой» ликвидации.

Реабилитационные процедуры банкротства не работают и никогда не работали в современной российской действительности. Естественно, что причина – в Федеральном законе от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», вернее в том, что установленные правила игры не соответствуют экономическим интересам организаций.

Реабилитационные процедуры банкротства имеют административную, а не экономическую основу, в связи с чем используются, в основном, в совершенно противоположных целях.

Наблюдается существенный рост просроченной задолженности, так как это является прямым следствием того, что банкротству сложно выполнять функцию баланса интересов при неплатежеспособности.

В результате нарушается движение капитала в целом, который старается даже ценой прибыли «уйти в тень». Причиной этому является не только налоговая составляющая, но и банкротство, которое является одним из немногих реальных инструментов воздействия кредиторов.

В банкротстве наблюдается несколько основных тенденций. Речь идет не о тенденциях в сфере законотворчества, а о тех последствиях, которые они, зачастую невольно, порождают.

Тенденция 1. Отсутствие имущества на предприятиях

Вызвана эта тенденция разными причинами.

Во-первых, в связи со значительной активизацией банкротства в 2004–2008 годах предприятий, имеющих многомиллионные активы, стало меньше.

Во-вторых, те крупные должники, которые еще остались, научились либо выводить имущество в преддверии банкротства либо отделять активы от операционной деятельности, несущей риск неплатежеспособности.

Эта тенденция является одновременно и позитивной и негативной.

Позитивный характер проявляется в том, что российский бизнес приспосабливается к новым условиям хозяйствования и защищает себя всеми возможными способами.

Негативные моменты данной тенденции заключаются в том, что:

  • у арбитражных управляющих отсутствуют денежные средства для авансирования их на проведение процедур банкротства, арбитражное управление становится все менее и менее выгодным занятием;
  • за счет средств должника невозможно финансировать процесс привлечения органов управления должника (контролирующих лиц) к субсидиарной ответственности, а также вести иные сложные и дорогостоящие юридические процессы, такие как оспаривание сделок.

Основной вывод заключается в том, что именно на плечи кредиторов в конечном итоге ложится забота о ведении этих сложных судебных процессов, связанных с возвратом имущества либо привлечением контролирующих лиц к ответственности.

Тенденция 2. Уменьшение роли налогового органа в процедурах банкротства

Роль государства в делах о банкротстве и органа, его представляющего, постоянно менялась.

Еще 10 лет назад государство занимало пассивную позицию в процедурах банкротства, которая ограничивалась общим контролем соблюдения законодательства.

Требования государства в делах о банкротстве включались в четвертую очередь реестра требований кредиторов. Представители государства участвовали в собраниях кредиторов и следили за тем, чтобы арбитражные управляющие соблюдали Закон № 127-ФЗ и права менее защищенных участников дел о банкротстве, то есть работников.

Постепенно ситуация изменилась, и с 2002 года государственный кредитор лишился приоритетной очереди удовлетворения требований и получил право голоса на собраниях кредиторов.

С 2004 года функцию уполномоченного органа передали ФНС России, и она активно включилась в процесс взыскания налоговой задолженности в процедурах банкротства:

  • подавались заявления о банкротстве;
  • инициировались процедуры банкротства отсутствующих должников;
  • применялись меры по взысканию текущей задолженности;
  • постоянно подавались жалобы на действия арбитражных управляющих;
  • инициировались заявления о привлечении директора и учредителей к субсидиарной и уголовной ответственности.

В результате такой активности многие должники решили, что нежелательно иметь государство в качестве кредитора по делу о банкротстве, то есть налоги лучше заплатить.

Поэтому начиная с 2010 года наблюдается тенденция постепенного уменьшения роли уполномоченного органа в процедурах банкротства.
Это проявляется в уменьшении количества заявлений о банкротстве, подаваемых налоговым органом, уменьшении размера задолженности по налогам (рис. 1).

Динамика задолженности (по данным Росстата)

Рис. 1. Динамика задолженности (по данным Росстата)

Так, в 2004 году общая задолженность в народном хозяйстве составляла почти 6 трлн руб., из нее задолженность по налогам – почти 10%. В 2011 году общая задолженность составляет уже 21 трлн руб., но налоговая задолженность – менее 6%.

В динамике просроченной задолженности тенденция еще более очевидна (рис. 2). При незначительном росте задолженности на 100 млрд руб. мы наблюдаем тенденцию снижения доли просроченной задолженности по налогам с почти 20% до менее 6%.

Динамика просроченной задолженности

Рис. 2. Динамика просроченной задолженности

Приведенные показатели действительно подтверждают заявленный довод об уменьшении роли уполномоченного органа в сфере банкротства, поскольку просроченная задолженность по налогам упорно снижается (она продолжала снижаться даже в кризис).

Не исключен вариант развития событий, когда государственный кредитор опять перейдет в пассивный, контролирующий режим работы.

Тенденция 3. Арбитражное управление стало частной практикой

Наблюдается определенное «размытие» профессии на фоне неуклонного увеличения количества арбитражных управляющих.

В законодательство о банкротстве в рамках последней глобальной редакции в конце 2008 года внесены изменения, согласно которым арбитражное управление стало частной практикой. Прошло некоторое время, и уже с учетом практических результатов можно дать оценку этим изменениям:

1. Постепенно арбитражное управление все больше и больше становится похожим на работу, причем как в прямом, так и в переносном смыслах.

Во-первых, объем технических и юридических процедур, связанных с проведением процедур банкротства, увеличился настолько, что арбитражному управляющему постоянно приходится работать, а не только руководить.

Заставляют арбитражного управляющего работать также ограничения в части возможности привлечения организаций для обеспечения реализации его обязанностей.

Во-вторых, меняется отношение арбитражного управляющего к вверенному ему предприятию. Если раньше он рассматривал должника как бизнес, то сейчас, скорее, как место работы.

Хорошо это или плохо – зависит от конкретных обстоятельств. Например, если для восстановления платежеспособности требуются какие-либо инвестиции, то арбитражный управляющий просто никак не мотивирован их изыскивать, поскольку, в конечном счете, за эти деньги придется отвечать ему.

2. Независимость и гарантии арбитражного управляющего как ключевого участника процедур банкротства постепенно нивелируются. Это меняет отношение арбитражного управляющего к процедуре банкротства.

В частности, снижение защищенности и потеря независимости наблюдаются по линии отношений с саморегулируемыми организациями, во взаимоотношениях с кредиторами.

Любой кредитор может замучить арбитражного управляющего разнообразными жалобами.

С одной стороны, ответственность арбитражных управляющих – это хорошо, она стимулирует соблюдать закон. С другой стороны, такое положение арбитражных управляющих заставляет их работать менее инициативно и подстраиваться не под закон, а под того, кто имеет ресурс и возможность манипулировать.

Тенденция 4. Число дел о банкротстве снижается, а арбитражных управляющих растет

Сейчас в сфере банкротства видна достаточно странная тенденция, которая заключается в постоянном увеличении количества арбитражных управляющих на фоне снижения количества процедур банкротства. Если в 2008–2009 годах их было около 6 тыс. человек, то сейчас их почти 8,5 тыс. человек (рис. 3).

Динамика количества дел о банкротстве и числа арбитражных управляющих

Рис. 3. Динамика количества дел о банкротстве и числа арбитражных управляющих

На рисунке 4 показано соотношение первого и второго показателя и количество дел о банкротстве, приходящихся на одного арбитражного управляющего.

Количество дел о банкротстве, приходящихся на одного управляющего

Рис. 4. Количество дел о банкротстве, приходящихся на одного управляющего

Так, если в 2008–2009 годах на каждого арбитражного управляющего в среднем приходилось почти пять процедур банкротства, то сейчас этот показатель упал практически в два раза.

Это критический уровень, характеризующий появление определенных кризисных ноток в сфере банкротства. Как бы странно это не звучало.

Существует мнение, что снижение количества предприятий-банкротов – это положительный момент, который говорит о стабилизации ситуации в экономике.

Рассмотрим, так ли это.

Банкротство – это инструмент перехода имущества из рук менее эффективного собственника в руки более эффективного. Разве в Российской Федерации стало больше эффективных собственников?

Банкротство – это инструмент официального признания несостоятельности и невозможности рассчитаться с долгами. Стало ли в России меньше предприятий с долгами? Уменьшилась ли доля просроченной задолженности?

До 2007 года наблюдался тренд на снижение размера просроченной задолженности, а после, несмотря на официально объявленное окончание кризиса, происходит ее рост (рис. 5). Максимальный рост просроченной задолженности наблюдается именно в последний год.

Динамика просроченной задолженности

Рис. 5. Динамика просроченной задолженности

На рисунке 6 приведена динамика просроченной задолженности в процентах. Так, в 2008 году темп прироста просроченной задолженности составил чуть более 19%. В 2011 году темп прироста просроченной задолженности превысил даже кризисный уровень и достиг 20%.

Изменение размера просроченной задолженности в процентах

Рис. 6. Изменение размера просроченной задолженности в процентах

Из вышеприведенных данных следует одна интересная тенденция. За последний год просроченная задолженность увеличилась на 200 млрд руб. При этом рост произошел не за счет задолженности по обязательным платежам, а за счет денежных обязательств.

Возникает вопрос: куда исчезли либо исчезнут эти 200 млрд руб., если в процедурах банкротства их нет? По всей видимости, эта задолженность перешла в сферу теневой, «серой» ликвидации и просто была «слита».

Следовательно, основные жертвы – это конкурсные кредиторы, включая банки. А основные враги кредиторов – не арбитражные управляющие, а должники, которые пользуются несовершенством нашего законодательства.

Получается странная вещь: все старательно боролись с банкротством, с арбитражными управляющими, завинчивали гайки… И что в результате? Процветание нелегальной ликвидации.

Тенденция 5. Увеличение количества и сложности судебных процессов по делу о банкротстве

Во-первых, это означает рост затрат на юридическое сопровождение деятельности арбитражного управляющего.

По статистике ВАС РФ, в частности за 2011 год, в судах было рассмотрено более пяти тысяч заявлений об оспаривании сделок.

Во-вторых, квалификация арбитражного управляющего не предполагает знания деталей и нюансов права, необходимого для ведения сложных процессов. Это руководитель широкого профиля, который обязан знать все понемногу.

Даже в Законе № 127-ФЗ нет обязанности арбитражного управляющего иметь юридическое образование (что само по себе странно, поскольку арбитражный управляющий является ключевым участником дела о банкротстве).

В этой связи постепенно формируется прослойка юристов и консультантов, специализирующихся на банкротстве.

Тенденция 6. Изменение роли саморегулируемых организаций арбитражных управляющих

Статус саморегулируемых организаций (СРО) арбитражных управляющих поменялся неоднозначно. Нельзя сказать, что их положение сильно упрочилось, но и не ухудшилось.

Изменения проявляются в том, что сейчас уже нельзя говорить о независимости арбитражного управляющего, поскольку зависимость от СРО – это тоже зависимость.

Финансовое положение многих СРО ухудшилось в результате роста их количества при резком уменьшении количества самих процедур банкротства.

Существенно ухудшила положение СРО арбитражных управляющих возможность прямого назначения арбитражных управляющих заявителем (либо указание Ф. И. О. арбитражного управляющего в решении собрания кредиторов).

В принципе арбитражный управляющий и сейчас зависит от СРО, как и раньше, но форма влияния изменилась. Усилились административные формы контроля, в частности возможность отстранения арбитражного управляющего по заявлению СРО.

Вывод

В банкротстве сейчас наблюдается латентный кризис, вызванный односторонним регулированием сферы банкротства и размытием сферы арбитражного управления.

Кризис в сфере банкротства не только не поддерживает экономический рост, но усугубляет кризисные явления в экономике государства, поскольку непременно нарушает кругооборот капитала в народном хозяйстве России.

Точно настроенная система «очищения» от неэффективных предприятий – то есть сфера банкротства – могла бы помочь не допустить углубления кризиса. Однако, учитывая состояние сферы банкротства в Российской Федерации, рассчитывать мы на это не можем.

Возврат к списку